Nataly (nataly_hill) wrote,
Nataly
nataly_hill

О критериях политзаключенных

Среди наших коллег-оппонентов из "Солидарности" сейчас идет грандиозный срач напряженная и драматическая дискуссия по вопросу о том, кого считать, а кого не считать политзаключенными.
Мне прислали ссылку на этот документ, в предположении, что он может быть нам интересен. Это, конечно, так и есть, и завтра с утра я углублюсь в его изучение, ибо он вельми обширен и полон сложных юридических выражений.
Но сперва хочу высказать свое мнение на эту тему.
NB: Это именно личное мнение, доступное для обсуждения и поправок. Я не изучала специально этот вопрос: возможно, это профессиональное упущение - но мне кажется правильным сначала сформулировать "наивное" мнение, основанное на здравом смысле, а затем вносить в него коррективы.


Прежде всего, на мой взгляд, следует учитывать, что здесь не один вопрос, а два.
1) Является ли этот человек политзаключенным?
2) Должны ли мы, правозащитники, занятые помощью политзаключенным, помогать именно этому человеку?
Из положительного ответа на первый вопрос вовсе не вытекает положительный ответ на второй. Ни одна правозащитная организация не может заниматься (по крайней мере, качественно) пятью десятками дел сразу. А если их несколько сотен? Или уже за тысячу? Тут неизбежно приходится выбирать. И на вопрос: "А почему же вы не помогаете вот этому политзеку?" - отвечать: "Извините, но он для нас не приоритетная фигура, пусть им занимаются другие люди".

Каковы критерии положительного ответа на первый вопрос? Кто является политзаключенными?
Здесь, имхо, есть несколько случаев.
1. Человек, сидящий за ненасильственные общественно-политические действия: высказывания, отражающие его общественно-политическую позицию; организацию митингов, пикетов и т.п. форм политического протеста; участие в деятельности какой-либо партии или общественной организации.
Пример: нацбол Никифоров, которого посадили за плакат "Хватит Путина!" + членство в "запрещенной партии". И вообще все сидящие по 282-й статье, им же несть числа.
2. Человек, сидящий за уголовное преступление - однако есть веские основания полагать, что в этом преступлении он невиновен, а осужден:
а) в связи со своими политическими взглядами или тем, что власть воспринимает как выражение политических взглядов.
Пример: "экстремист", на которого вешают убийство таджика, потому что он ходил на Русский Марш, был там задержан и попал в "список экстремистов".
б) поскольку за счет его обвинения и посадки власть решает какие-то свои политические задачи.
Пример: Аракчеев.
3. Более тонкий случай: человек, сидящий за уголовное преступление, которое он действительно совершил, однако другие люди, совершающие аналогичные преступления, наказания не получают вообще или бывают наказаны намного мягче, и есть основания полагать, что такое неравенство связано с разницей в политических взглядах.
Пример: Копцев, который за несколько легких ножевых ранений + антисемитские выкрики получил 16 (!) лет. Что вообще-то ни в какие ворота не лезет. Примерно в то же время проходила информация о чеченце, который в супермаркете, повздорив с охранниками, достал ножик и с сакраментальным: "Русские свиньи, всех зарэжу!" - порезал двоих охранников, т.е. совершил абсолютно аналогичное деяние. Что было дальше - не знаю; надеюсь, сколько-то ему все-таки дали - но интуиция мне подсказывает, что уж точно не шестнадцать лет. :-(
4. Промежуточный случай: человек, обвиненный и наказанный либо совсем безвинно, либо чрезмерно сурово в связи с дискриминацией по этническим, религиозным и т.п. признакам.
Пример: подрались на бытовой почве русский с нерусским - в результате под судом оказывается один русский, да еще ему "паяют" мотив национальной ненависти и 282-ю статью.

Случаи 2б и 4 сложны, поскольку, как правило, невозможно доказать и даже трудно формально определить наличие именно этого мотива. В случае Аракчеева каждая буква в приговоре кричит о политических мотивах; но обычно это не так заметно. А дискриминация доказывается только статистически, для множества однотипных случаев.
Вот саратовское дело Бочарова: пытаются ли его посадить, потому что за пострадавшего вписался влиятельный родственник (коррупция), потому что это конфликт русского с нерусскими (4) или потому, что наша власть вообще не одобряет самооборону (2б)? Или свою роль играют все три причины?
Думаю, что это не так важно. Формальное определение человека как политзаключенного может быть необходимо для каких-то внешних документов; но, чтобы ему помогать, этого не требуется.

Но как же определить, кто из политзеков для данного правозащитника или группы правозащитников приоритетен? Кого защищать в первую очередь - а кого, может быть, не защищать вообще?
Мой ответ, возможно, будет неожиданным. На мой взгляд, критерий здесь чисто субъективный - личная симпатия. Или, по крайней мере, отсутствие острой антипатии.
Чтобы за кого-то "вписываться": тратить на него время, средства, силы и нервы, трудиться и, возможно, даже рисковать или чем-то жертвовать ради него - мало абстрактного сознания, что этот человек стал жертвой несправедливости, и мы, мол, как честные люди, обязаны ему помочь. Моральные суждения прекрасны, но из них каши не сваришь. Реальные дела требуют реального топлива: это топливо - эмоции и отношения. Чтобы помогать человеку, нужно его любить. Как минимум - испытывать неравнодушие, ощущать его "своим", переживать его несчастье так, как будто это случилось с кем-то знакомым и близким. Интересоваться им как человеком, думать о том, какое развитие событий лучше для него самого, что будет с ним дальше, и искренне желать ему добра.
(NB: Как вариант, возможно неравнодушие не к человеку, а к самому делу: например, речь идет о любопытном или характерном юридическом случае, где особенно интересно добиться победы, о "полевых испытаниях" нового приема и т.д. Но и здесь важна эмоциональная заинтересованность. Лучше всего, когда сочетаются оба мотива.)
Понятно, что этот критерий сильно пересекается с идейной близостью - поэтому политизированные правозащитные организации часто помогают "только своим" или "в первую очередь своим". И в этом, на мой взгляд, нет ничего плохого. Это естественно: если ты сам не подумаешь о своих и не поможешь своим - кто же им поможет?
Но не стоит догматически ограничивать себя такими рамками. Для меня и политический оппонент, попавший в беду и просящий помощи - пусть не националист, но такой, чьи интенции мне понятны и симпатичны - вполне может стать "моим клиентом".
И наоборот: тому, кто по формальным признакам "свой", но при этом тебе чем-либо сильно неприятен - имхо, помогать не надо. Из "добрых дел", совершаемых с насилием над собой и со скрежетом зубовным, как правило, ничего хорошего не выходит. Нет желания помочь - значит, достаточно не вредить.
Отсюда понятно, как решаются проблемы "одиозных фигур" типа Стомахина.
Стомахин - формально несомненный политзек: он сидит за высказывание определенной общественно-политической позиции. Если когда-нибудь, для каких-то целей, будет составляться огромный общий список политзаключенных в России - видимо, он туда тоже войдет. Но во всех остальных случаях... извините, но общественно-политическая позиция Стомахина такова, что ни малейшей симпатии к нему не вызывает. Он публично желал страшной смерти мне, множеству моих близких, всему моему народу - и я скорее сама себе горло перегрызу, чем сделаю для него что-то хорошее.
Трагедия ли это? Совершенно не трагедия. На мне ведь свет не клином сошелся. У Стомахина есть поклонники, считающие его мучеником и святым человеком: да, это удивительно, но я их видела своими глазами. Вот пусть они его из тюрьмы и вытаскивают. Мешать не буду. Плохо получается? Сорри, но это уже не моя проблема: у каждого такие защитники, каких он заслуживает.
Аналогичная ситуация и "с другой стороны". Не готов правозащитник-либерал защищать националистов, неприятны они ему так, что аж кушать не может... ну и ладно. Зачем насиловать себя? Пусть делает что-то полезное в тех областях, которые ему близки. А мы о своих позаботимся сами.
Все равно же в конечном итоге все сводится к этому: "Как можно защищать этого, когда он мерзавец?!" - "Тогда и этого нельзя, он фашист!"

PS: А у "Солидарности", как я вижу, получилось вот что.
Имеются в ней сейчас, грубо говоря, две фракции, жестоко срущиеся испытывающие сильные идейные и личные разногласия друг с другом. Одна фракция (Каретникова-Давидис-Кригер) считается, не без причин, "либерастической" и "чеченофильской"; другая (Жаворонков-Касьян-Яковлев) постоянно слышит от оппонентов обвинения в национализме и преступной близости к ДПНИ, что заставляет относиться к ней с интересом.
Однако вот что любопытно. "Либерастическая" фракция признает политзеками Аракчеева и Худякова и включает их во все свои программы. По собственной инициативе. Получая за это немало нареканий со стороны своих чеченолюбивых соратников.
Когда я спросила Анну Каретникову, почему, она ответила просто и совершенно неформально: "Ну понятно же, что они несправедливо осуждены".
А когда "националистическая" фракция решила в списке политзеков, опекаемых "Солидарностью", навести порядок по формальным критериям - оттуда, правда, ушли какие-то несимпатичные талибы и попал под подозрение Стомахин. Но исчезли и Аракчеев с Худяковым.
Не знаю, что сказать по этому поводу.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments