Nataly (![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} nataly_hill) wrote,@ 2009-06-27 23:24:00 |
|
Из комментов: о том, что важнее - "защищать своих" или "защищать тех, кто прав"?
И о том, что сама эта дилемма - ложная.
Вы привели хороший пример: Аракчеев. Аракчеев не просто "наш" - он еще и невиновен. Для большинства из тех, кто его защищает, побудительным мотивом являются оба эти факта вместе, и разделение их выглядит искусственным.
И это характерно для практики националистов: как правило, мы выступаем за тех, кто не только "наш", но и "прав" - и против тех, кто явно "неправ" (даже если он формально "наш").
Не припомню, чтобы националисты, допустим, требовали открыть тюрьмы и выпустить всех уголовников, потому что это наши, русские уголовники.:-)
"Он наш, поэтому ему нужно помочь" - это не причина действия, а его мотивация. Для того, чтобы вступиться за другого человека, начать тратить на него время и силы, с потенциальными проблемами и, возможно, с риском для себя самого - мало формального сознания, что он прав. Нужно что-то еще - какое-то эмоциональное "топливо". Нужно, чтобы этот человек воспринимался как чем-то близкий тебе, не "посторонний", чтобы тебя всерьез волновало то, что с ним происходит. Как ни пафосно это звучит, нужна любовь.
На этом уровне любовь воспринимается и формулируется как "он наш - поэтому я должен ему помочь".
Это чувство близости может быть не только национальным, но и социальным, гендерным, возрастным - каким угодно.
Почему один благотворитель заботится о детях-сиротах, а другой - об одиноких стариках? С вашей позиции это никак не объяснишь: дети морально ничем не хуже стариков (и наоборот), и нет ни малейших причин кому-то из них отдавать предпочтение. Просто одному до слез жаль детей, попавших в беду, а у другого сердце екает при виде дряхлой старушки. Сердцу не прикажешь.
И это "еканье сердца", безусловно, первично - просто хронологически: оно диктует человеку, на что смотреть, на что обращать внимание, о чем задумываться. Вопрос: "Кто здесь прав и в чем именно он прав?" - имеет смысл лишь после того, как человек заинтересовался ситуацией и взглянул на нее неравнодушным взором.
Требуя отказаться от мотивации типа "он наш" и оставить только мотивацию типа "он прав", вы боретесь не с этическим релятивизмом - вы боретесь с сердцем, дающим возможность видеть, выбирать и бороться. Отвлеченные моральные суждения о "Добре и Зле вообще" (видимо, в сферическом вакууме), возможно, по-своему красивы и интересны; вот только на них ничего не построишь.
И о том, что сама эта дилемма - ложная.
Вы привели хороший пример: Аракчеев. Аракчеев не просто "наш" - он еще и невиновен. Для большинства из тех, кто его защищает, побудительным мотивом являются оба эти факта вместе, и разделение их выглядит искусственным.
И это характерно для практики националистов: как правило, мы выступаем за тех, кто не только "наш", но и "прав" - и против тех, кто явно "неправ" (даже если он формально "наш").
Не припомню, чтобы националисты, допустим, требовали открыть тюрьмы и выпустить всех уголовников, потому что это наши, русские уголовники.:-)
"Он наш, поэтому ему нужно помочь" - это не причина действия, а его мотивация. Для того, чтобы вступиться за другого человека, начать тратить на него время и силы, с потенциальными проблемами и, возможно, с риском для себя самого - мало формального сознания, что он прав. Нужно что-то еще - какое-то эмоциональное "топливо". Нужно, чтобы этот человек воспринимался как чем-то близкий тебе, не "посторонний", чтобы тебя всерьез волновало то, что с ним происходит. Как ни пафосно это звучит, нужна любовь.
На этом уровне любовь воспринимается и формулируется как "он наш - поэтому я должен ему помочь".
Это чувство близости может быть не только национальным, но и социальным, гендерным, возрастным - каким угодно.
Почему один благотворитель заботится о детях-сиротах, а другой - об одиноких стариках? С вашей позиции это никак не объяснишь: дети морально ничем не хуже стариков (и наоборот), и нет ни малейших причин кому-то из них отдавать предпочтение. Просто одному до слез жаль детей, попавших в беду, а у другого сердце екает при виде дряхлой старушки. Сердцу не прикажешь.
И это "еканье сердца", безусловно, первично - просто хронологически: оно диктует человеку, на что смотреть, на что обращать внимание, о чем задумываться. Вопрос: "Кто здесь прав и в чем именно он прав?" - имеет смысл лишь после того, как человек заинтересовался ситуацией и взглянул на нее неравнодушным взором.
Требуя отказаться от мотивации типа "он наш" и оставить только мотивацию типа "он прав", вы боретесь не с этическим релятивизмом - вы боретесь с сердцем, дающим возможность видеть, выбирать и бороться. Отвлеченные моральные суждения о "Добре и Зле вообще" (видимо, в сферическом вакууме), возможно, по-своему красивы и интересны; вот только на них ничего не построишь.
