Беседа о феминизме в Антинато
Кураева не было. Фролова не было. Феминисток не было (ни одной). За отсутствием феминисток "позицию противника" пришлось озвучивать мне. Как я с этим справилась - судить слушателям.
Отзывы Вы почитаете в других местах, а здесь я выложу свой пятистраничный доклад, который, собственно, и обсуждался.
PS: Текст "непричесанный": кроме того, многие моменты сильно упрощены и огрублены, а многие интересные темы затронуты вскользь и по поверхности, в соответствии с требованиями жанра.
Видимо, этот текст будет опубликован на "Антинато". В принципе, не откажусь опубликовать его где-нибудь еще.

Меня пригласили сюда для защиты традиционных семейных ценностей от феминистских посягательств. Такой выбор меня удивил: честно говоря, я плохо представляю себя в роли защитницы традиционных ценностей – по крайней мере, того, что сейчас обычно под этими словами понимается.
Прежде всего – вступительное замечание. Я, как все здесь знают, являюсь русской националисткой. Это значит, что меня интересуют проблемы России и русских. Многополярный мир, столкновение англо-саксонских ценностей с мусульманскими (или какими там еще?) ценностями, мультикультурность и прочая подобная хрень, заявленная в программе, не представляют для меня интереса и не являются предметом моего внимания. Жители многополярного мира пусть со своими проблемами разбираются сами. У нас, на нашем полюсе, есть свои проблемы: они достаточно серьезны, и мы должны решить их сами, не оглядываясь ни на Запад, ни на Восток.
Теперь поговорим о том, что такое традиционные ценности.
Дело в том, что «традиционные ценности» – очень расплывчатое понятие. Сейчас оно с подачи Дугина и подобных ему идеологов сделалось модно и превратилось, в сущности, в индульгенцию: ссылками на традицию любой желающий может обосновать и оправдать все, что ему угодно, вплоть до каннибализма. Давайте вернем этому понятию его изначальный смысл.
«Традиция» – это свод понятий, концепций и установлений, в соответствии с которым жили люди на протяжении веков и тысячелетий, до последнего времени, когда человечество начало рефлексировать над собой, своей социологией и психологией. Традиция – естественный закон, управляющий жизнью общины, племени или государства так же, как инстинкты управляют жизнью стада оленей или стаи волков.
Однако люди принадлежат, если можно так выразиться, к разным породам; кроме того, homo sapiens’у свойственна быстрая эволюция. В результате традиции, во-первых, различаются у разных народов, и во-вторых, очень меняются со временем. И, если мы говорим о «традиции» или «традиционных ценностях» вообще, не уточняя, о каком времени и каком месте идет разговор – значит, мы говорим о тех базовых ценностных установках, индивидуальных и социальных, которые характерны для homo sapiens вообще, как для биологического вида.
Таких «общечеловеческих ценностей» не очень много. Но они есть. Это те установки, которые однозначно необходимы для выживания – как индивида, так и его семьи, общины или вида в целом.
Например: крайне сложно представить себе человеческое общество, в котором смелость считалась бы пороком, а трусость – добродетелью. Причина понятна: в опасной ситуации смелый может защитить себя и своих товарищей – а трус не только с высокой вероятностью погибнет сам, но и гарантированно погубит тех, кто на него полагается. То же самое можно сказать о таких качествах, как сила, ум, независимость – и об их противоположностях. Нет на свете таких обществ, даже самых примитивных и экзотичных (если говорить именно об обществах, а не об антисистемах или паразитических субкультурах), в которых человек слабый, глупый, пассивный, несамостоятельный, неспособный защитить себя и то, что ему принадлежит, рассматривался бы как моральный идеал.
Итак, те человеческие качества, без которых невозможно выживание – сила, мужество, ум, самостоятельность, решительность, надежность – и представляют собой базовые традиционные ценности.
Однако в нынешних разговорах о семье и о роли женщины в обществе с позиции «традиционных ценностей» наблюдается странный перекос. Когда речь идет о мужчине – все в порядке; как только заходит речь о женщине – вдруг оказывается, что едва ли не все традиционные добродетели, для мужчины (и теоретически – для человека вообще) обязательные, для женщины оказываются пороками. Мужчина, чтобы быть хорошим мужем и отцом, должен обладать умом, независимостью, сильным характером, должен быть в силах обеспечить себя и своих детей – и защитить их, если понадобится. А с женщиной все оказывается ровно наоборот: чтобы быть хорошей женой и матерью, по мнению наших «традиционалистов», она обязана быть сереньким, забитым, слабосильным существом с куриными мозгами, которое не имеет своего мнения, неспособно выживать самостоятельно, а умеет только терпеть, смиряться и покоряться, которому нельзя даже доверить никакое дело, кроме уборки, стирки и готовки – да еще чисто биологической задачи вынашивания и рождения детей.
Нетрудно понять, что такой образ «идеальной женщины» с Традицией не имеет ничего общего.
Возьмем, к примеру, популярные сейчас жалобы на работающих женщин. Находятся, понимаете ли, такие нахалки, которые вместо того, чтобы сидеть дома и украшать собой очаг, считают нужным надрываться в офисах. Все, понимаешь, исключительно ради самоутверждения, чтобы мужчинам нос утереть. Не то что в былые времена... А как же обстояло дело в былые времена? Представим себе классическое русское крестьянское хозяйство. Можно ли сказать, что женщины там не работали? Да они вкалывали больше мужиков! Можно ли сказать, что «чисто мужские качества» – такие, как физическая сила или мужество – были для них необязательны и даже вредны? Щас. С таким подходом крестьянская семья протянула бы, в лучшем случае, до первого пожара. «Коня на скаку остановит, в горящую избу войдет» – это не о современной «эмансипе». Это о русской крестьянке.
На самом деле представление о женщине как о какой-то безгласной, безмолвной и бездеятельной машине для деторождения имеет некоторую опору в традиции – я ведь сказала, что традицией можно оправдать все что угодно. Но это «традиция» очень специфическая. Это классовая позиция, свойственная самым высшим слоям феодального общества – условно говоря, царям и боярам. Этим людям не требовалось, чтобы жена работала – им не приходилось зарабатывать себе на хлеб; не требовалось, чтобы жена организовывала домашнее хозяйство – этим занимались тиуны и ключники; в сущности, даже воспитывать детей не требовалось – на это были мамки-няньки. От боярыни требовалось одно – произвести на свет наследника. А лучше – не одного, а еще трех-четырех запасных, поскольку детская смертность в те времена была высокая. Для максимально успешного выполнения этой задачи женщина должна была сидеть безвыходно в безопасном месте (терем), не подвергать себя никаким сложностям и опасностям, по возможности вообще ничем себя не утруждать. А поскольку умная и энергичная женщина в таких условиях от скуки помрет, то желательно, чтобы жена была пассивной и глупенькой.
[Здесь krylov выдвинул некоторые возражения и дополнения, которые я здесь пересказывать не буду, чтобы не разрушать текст. Он напишет сам, если захочет.]
Но, по-моему, в наше время бояре встречаются довольно редко. И, говоря о традиционных ценностях русского народа, логичнее ориентироваться не на крошечную богатую верхушку, а на основную массу населения, которая, собственно, и представляет собой народ.
Конечно, и условия жизни, и условия работы с тех пор сильно изменились. Но главное – необходимость трудиться ради выживания – осталась. Возможно, где-нибудь в Люксембурге женщины работают исключительно ради самореализации или просто для развлечения: но у нас в стране люди – и женщины в том числе – как правило, работают, потому что банально хотят кушать. Более того: и замужним женщинам хотелось бы продолжать кушать даже в том случае, если с их «защитником, кормильцем и поильцем» что-нибудь случится. Пресловутая «женская независимость», против которой наши православные традиционалисты мечут громы и молнии – не каприз, а фактор, повышающий вероятность выживания в экстремальной ситуации. И для самой женщины, и для ее (настоящих или будущих) детей.

Раз уж мы перешли на мужа и детей, скажу несколько слов о так называемых «семейных ценностях».
И здесь в рассуждениях наших нынешних «традиционалистов» наблюдается странная инверсия. На словах-то они, конечно, выступают за семейные ценности: но при этом изображают брак, супружескую верность, деторождение и все прочее, связанное с семьей, как что-то необыкновенно тяжелое и противное, какой-то «тяжкий крест», который вынести можно только со скрежетом зубовным, из чувства долга и с нетерпением ожидая за это награды на небесах. Для создания семьи, говорят нам, нужна прежде всего готовность к служению и жертвенности. А люди сейчас пошли безнравственные, служить непонятно чему и жертвовать собой ради непонятно чего им не хочется, а хочется жить в свое удовольствие и делать то, что они сами считают нужным. Поэтому решение демографической проблемы сводится к тому, чтобы этих безнравственных людей каким-то образом перевоспитать, пристыдить, запугать, заморочить им голову, кнутом и пряником затащить в клетку и заставить рожать.
Понятно, что у нормального человека такая, с позволения сказать, пропаганда семейных ценностей ничего, кроме отвращения и неприятия, вызвать не может.
Но традиционен ли такой взгляд на семью? Если говорить о народных традициях – нет, ни в истории, ни в фольклоре, ни в народных обрядах мы не видим такого, чтобы брак и деторождение рассматривались как несчастье. Свадьба и рождение ребенка воспринимаются как праздники, а не как начало войны или стихийное бедствие. Есть лишь один случай, когда брак в народной традиции оценивается как тяжкое испытание: это несчастный брак, вынужденное замужество за человеком, который тебе неприятен. И интересно, что такая ситуация, достаточно распространенная в тогдашней обыденной жизни, в народном сознании расценивается как однозначно дурная. Несчастный брак – очень популярный сюжет народных песен; и героини этих песен вовсе не проявляют смирения, терпения, готовности жертвовать собой и нести свой крест с ненавистным мужем: напротив, они скорбят, негодуют, возмущаются, сознают, что с ними поступили несправедливо, и пытаются найти выход. То есть насилия и принуждения в семейных делах традиционное сознание не приемлет, и брак, навязанный человеку против его воли и построенный на одном «смирении» и «чувстве долга» – как полноценный брак не воспринимает.
Если же говорить о Традиции как о тех социальных установках, которые способствуют выживанию человечества – нужно сказать, что образование семьи и рождение детей вовсе не являются каким-то сверхъестественным подвигом, для которого требуется самопожертвование и прочие героические добродетели. Это дело совершенно естественное, если хотите, биологическое. Человеку, как и всем высшим животным, свойственно образовывать пары и обзаводиться потомством. К этому влекут нас наши естественные инстинкты.
(Здесь сделаю примечание. Существуют люди – какой-то процент, видимо, не очень большой, – у которых инстинктивное стремление к созданию семьи и продолжению своего рода от природы ослаблено или даже отсутствует. Этому есть различные объяснения, в которые я сейчас вдаваться не буду. Никакой трагедии в этом нет, и «перевоспитывать» таких людей или каким-то образом принуждать их размножаться не следует. Достаточно сказать, что в подавляющем большинстве традиционных обществ, даже очень примитивных, для людей, которые предпочитают оставаться одинокими и бездетными, находится место. Часто они занимают положение жрецов, колдунов или лекарей – т.е. занимаются интеллектуальным и духовным трудом на благо общины. И в самом деле, ослабление инстинктивной стороны психики достаточно часто бывает сопряжено с высоким личностным развитием и большим интеллектуальным потенциалом, так что такие люди – если на них не давить и не настраивать против общества, принуждая делать то, что для них неестественно – могут, и не размножаясь, приносить большую пользу.)
Но для огромного большинства людей образование семьи и продолжение своего рода – это естественные действия, обусловленные инстинктами. А инстинкты не нужно навязывать, не нужно представлять в виде «священного долга», не нужно увязывать мертвым узлом с моралью, не нужно заставлять людей им следовать, не нужно стыдить, обличать и смешивать с грязью тех, в ком данные инстинкты слабы, не работают или просто еще не проснулись. Всем этим можно только сбить людей с толку и навредить им. Чтобы люди "снова начали рожать", достаточно обеспечить благоприятные условия – и дальше просто не мешать.
Проблема в том, что современное российское общество сильнейшим образом мешает и препятствует осуществлению этих инстинктов. Мы действительно переживаем демографическую катастрофу, причем катастрофу рукотворную, организованную и спланированную.
Дело в том, что за семьдесят лет советской власти у русских людей, во-первых, выработались довольно высокие стандарты жизни – в том числе весьма высокие стандарты выращивания и воспитания детей; и во-вторых, они привыкли доверять социальной системе государства. Они привыкли к тому, что в советской стране человек не может потерять работу и впасть в нищету, и, тем более, не может случиться, что он сам и его дети будут недоедать – в мирное время такое просто невозможно. Они привыкли, что женщина может уйти в отпуск по родам и уходу за ребенком – а потом вернуться обратно на свое рабочее место, и ее там спокойно примут; что молодая семья может получить отдельную квартиру - это вполне реально, и для этого не надо быть сказочными богачами; что не надо беспокоиться, с кем оставить ребенка, когда родители на работе, потому что нет никаких проблем с детскими садами; не надо думать, куда девать ребенка летом, потому что есть огромная налаженная система пионерлагерей, санаториев и здравниц; не надо бояться, что в свободное время ребенок будет болтаться по улицам и учиться плохому, потому что в школах, при домах пионеров и так далее есть множество кружков и секций на любой вкус; не надо бояться, что ребенка в школе приучат к наркотикам или вовлекут в занятия проституцией, потому что в советских школах такого не бывает. Наконец, если вдруг с родителями что-то случится – можно не бояться, что ребенок останется на улице и станет беспризорным: государство о нем позаботится.
И вдруг все это рухнуло. Человек оказался, так сказать, один на один с природой. В каменных джунглях, в окружении хищников. Сделаться нищим, потерять жилье, умереть от голода и холода, стать жертвой преступников, и все это при полном равнодушии и даже попустительстве государства – не то что сделалось в принципе возможно, а превратилось в реальную и близкую опасность. Нужно было как-то крутиться, чтобы выжить. Именно этим занимались люди в 90-х: суматошно, неумело, на ходу перестраивая собственную психику и рефлексы, ломали налаженную жизнь, осваивали новые профессии, бегали по случайным работам – словом, крутились, чтобы выжить. Рожали при этом довольно редко – мало у кого хватает сил в такой ситуации тащить на себе еще и маленьких детей. Особенно если точно знаешь, что на твоего ребенка абсолютно всем, кроме тебя, наплевать.
И дети, рожденные в конце семидесятых и в восьмидесятых, чье детство и юность пришлись на эти годы – в большой степени усвоили этот тип поведения и эту психологию: «Человек человеку волк, никому нельзя доверять, ни на кого нельзя надеяться, каждый отвечает за себя и выживает в одиночку».
Не скажу, что это однозначно дурная позиция. Она, несомненно, более реалистична, чем советская; она позволяет подготовиться к любой экстремальной ситуации и, безусловно, способствует выживанию индивида. Но при этом еще и размножаться, и растить потомство... Известно, что от сильного и продолжительного стресса у человека может исчезнуть даже биологическая способность к воспроизведению: например, во время войны у многих женщин прекращались менструации. Возможно, нечто подобное произошло с русским народом. И есть обоснованные опасения, что привыкнуть к стрессу и приучиться к полноценной жизни в джунглях мы просто не успеем – вымрем раньше.
Таким образом, демографическая проблема в России не решается ни голословными лозунгами: «Рожайте, братцы, догоним и перегоним Китай!», ни ламентациями на моральные темы, ни запретом презервативов, отменой пенсий и прочими идиотскими мерами, которые по этому случаю часто предлагаются. В том, что эта проблема возникла и приняла столь острую форму, виновно государство – и государство должно ее решить. А поскольку государство решать ее явно не хочет, а вместо этого предлагает открывать границы и завозить в страну все больше и больше иностранных иммигрантов – значит, эту проблему должны решить мы, когда станем властью.

Ах да, я ведь ничего не сказала о феминизме.
Честно говоря, я не считаю эту тему важной, значимой и достойной серьезного обсуждения. Но надо все-таки сказать несколько слов, раз обещала. Я здесь достаточно долго и достаточно скучно рассуждала на отвлеченные темы, так сейчас просто расскажу две истории, из которых, думаю, станет понятно, что такое феминизм и чем он отличается от традиционного взгляда на женщину. Одна история – традиционная, из русского фольклора; другая – феминистическая, из современного американского быта.
Многие из вас, возможно, читали былину про богатыря Ставра Годиновича и его жену Василису Микулишну. Или хотя бы смотрели снятый по ней советский мультик. История там такая. Однажды на пиру у князя Владимира богатыри, как водится, начали хвастаться, и Ставр Годинович неосторожно похвастался своей женой: она, мол, у меня такая умница-разумница, что любого мужика за пояс заткнет. А Владимир оказался, как сейчас принято выражаться, мужской шовинист: схватил он Ставра, посадил в темницу и говорит: пусть твоя жена приезжает сюда и попробует тебя выручить – посмотрим, как ей удастся меня заткнуть за пояс!
И вот Василиса Микулишна, узнав об этом, одевается в мужское платье, приезжает ко двору Владимира под видом иностранного царевича и сватается к его дочери. В честь гостя Владимир устраивает игры и турниры. И что же? И в бою на мечах, и в стрельбе из лука Василиса побеждает всех киевских богатырей; и даже в игре в шахматы – чисто интеллектуальном занятии – обыгрывает всех, включая самого Владимира. А потом хитростью вызволяет из темницы своего мужа, да так ловко и изящно все это проделывает, что Владимиру остается только руками развести.
Вот что такое Традиция.
И вторая история. Одна американская дама, военнослужащая армии США, подала своему командованию жалобу на дискриминацию по половому признаку: ее, мол, обижают и унижают. В чем же состояла дискриминация? Дело в том, что в армии существуют физкультурные нормативы: в частности, солдат должен уметь подтянуться на турнике, кажется, десять раз. А эта дама по своим физическим данным могла подтянуться только один раз, и то с трудом. Так вот: она заявила, что это дискриминация, и потребовала, чтобы в войсках отменили нормативы, дабы не обижать женщин-военнослужащих указанием на то, что они физически слабее мужчин!
Вот что такое феминизм.


Благодарю matilda_don, tarlith, mi_24d и всех остальных за прекрасно проведенный вечер. :-)